– Вы жалкие, ничтожные личности!

Не вытерпев, Сеня остановился и принялся шустро сматывать веревку – Голый потрусил ему навстречу, рухнув прямо у ног своего мучителя. Карапуз наклонился над ним и прошипел:

– Сейчас я тебя буду бить.

Смотревший на все это со стороны Федор задумчиво произнес:

– Возможно, даже ногами.

Однако, еще раз окинув взглядом жалкое тело пленного, он покачал головой:

– Нет, бить нельзя, Пендальф не велел. Моментально почувствовавший слабину Голый принялся верещать пуще прежнего:

– Я бывший депутат Государственной думы, верните кольцо. Я старый, больной человек. Я три года не был в бане. Меня девчонки не любят, отдайте кольцо!

Федор все еще пребывал в состоянии странной задумчивости – он снова покачал головой и произнес:

– С кольцом ты им тоже на фиг не нужен.

Голому было не до чувства собственного достоинства, поэтому он не стал спорить и решил немного сменить курс:

– Вы еще не знаете, кем был Голый до революции! Поезжайте в Мордовию и спросите.

Сеня презрительно сморщился в ответ:

– Ну и кем, интересно, был Голый до революции?

Голый, окончательно уверившись, что с ним ведут игру в «плохого-хорошего» полицейского, и, кроме того, давно врубившись, кто тут «главный», принялся лебезить перед Федором:

– Нет, вы поезжайте и спросите. Голый был интеллигентом.

Сеня тоже смекнул, что дело пахнет керосином, и попытался было вернуть утраченную инициативу, а заодно постарался не подпустить Голого близко к Федору, рванув веревку с такой силой, что пленник юлой завертелся от боли:

– Врешь, гад! Стоять, кому сказано!

Федор перехватил бечеву из рук приятеля, резко оттолкнув его самого:

– Убьешь! Сеня!