И вдруг откуда-то из темноты крик:

- Где ты прячешься, Ромени, или как тебя там? Выходи, сукин сын, если только твое чародейство не превратило тебя в трусливого евнуха!

- Иа-а-ах! - взвыл один из ягов, мгновенно вспыхнув и утратив человеческий облик. - Башмаки - трусливый евнух! - Из столба вырвался с ревом, похожим на хохот, длинный язык пламени.

- Хо-хо! - завопил другой, - Молодой и кудрявый хочет укокошить нашего господина! Слышите, как он зол?

- Может, он включит нам игрушку? - предположил третий и от возбуждения превратился в бесформенный клубок.

Доктор Ромени в панике пытался срочно что-то придумать, иначе из-за этого буяна яги вот-вот выйдут из-под контроля - окончательно и бесповоротно.

- Ричард! - крикнул он. - Уилбур! Черт бы вас побрал, поймайте этого, кто там орет на южном конце лагеря - и заткните ему пасть!

- Аво, руа, - вяло отозвался из темноты старый цыган.

- Если вы все сейчас успокоитесь, - заорал Ромени ягам, протягивавшим во все стороны огненные псевдоподии, - я включу игрушку еще раз! - Ромени был здорово напуган, но еще больше зол - зол не столько на само наглое вторжение, сколько на то, что яги почему-то видели смутьяна и даже отчасти читали его мысли.

- Подождите-ка, - крикнул один огненный столб другим. - Башмаки хочет снова включить игрушку! - Огненные сгустки медленно и неохотно восстановили человеческие очертания.

С края лагеря больше не доносились крики, и Ромени чуть перевел дух; голова его - как всегда, когда опасность уже позади, - казалась легкой-легкой. Поворачиваясь к "Village Bavarois", он уже почти полностью овладел собой.

Ричард подоспел в тот самый момент, когда Ромени собирался поворачивать выключатель. Старый цыган в страхе скалил зубы на пляшущих ягов, но подошел к доктору Ромени и зашептал ему на ухо: