Она подняла глаза. Валентин улыбался.

- Что ты?

- Вот это па - чистый финт, понимаешь? Ну, сделаем еще раз, и ты увидишь.

На этот раз усмехнулась Мила - правда, про себя: ничего, она научит мужа разговаривать и на другие темы, нужно только время и терпение. Терпения ей не занимать, а времени у них впереди - бездна... Еще одна мысль проскользнула, тоже связнная с будущим, но она была неприятна, и Мила постаралась сразу же прогнать ее подальше.

- Отдохнем, - сказала она.

- Хочешь посидеть?

- Совершим набег на какую-нибудь компанию.

Они направилсь в бар. Там уже сидели Инна Перлинская и писатель. Истомин вскочил и поспешно придвинул ей кресло.

- Хотите выпить? Инна, Мила?

- Минеральную, - сказала Инна шелестящим, напряженным полушепотом, словно поверяла тайну. Затем повернулась к Миле. - Этот костюмчик с Анторы? Очень милый. У них, на этой планете, есть вкус. Ваш муж очень сердит? Я немного побаиваюсь его.

- О, разве можно его бояться?

- Мы ведь конкуренты. После того, как театр признал непредсказуемость развязки, когда древний принцип импровизации возвратился на сцену, мы стали серьезно конкурировать со спортом, с играми.

- Это не конкуренция, - сказал Еремеев. - Это соревнование. А спорт и есть соревнование.

- Вы обязательно должны увидеть меня - хотя бы в спектакле "Я утром должен быть уверен!" Классика, но как совремнно звучит! Вещь прошла у нас уже пятьдесят раз, и ни в одном представлении действия не повторялось дальше второй картины. Пятьдесят разных развитии, разных финалов. В каждом я находила новый поворот! Открытие сезона - через неделю, я смогу помочь вам... Спасибо, милый, - поблагодарила она Истомина. Жест был исполнен величия. - Да, представьте, я сделала прелестный комплект здесь, на корабле, - специально для открытия...