- Не беспокойтесь, мастер. Пока Солнце впереди и Ригель справа, нам бояться нечего. А скажите, так глубоко интересоваться состоянием пассажиров тоже входит в обязанности капитана?

- Да, - сухо сказал Устюг. - Входит.

- Но раньше в рейсах капитан доверял это Вере. Кто же беспокоит вас на борту "Кита"? Администратор Карский? Путешественних Нарев? Физик? Или Истомин - вы решили, что он напишет о вас книгу? Не старичок же Петров привлек ваше внимание и не футболист Еремеев, хотя он и чемпион Федерации...

Капитан Устюг молча смотрел на штурмана, пытаясь понять, является ли причиной необычной болтливости предфинишная лихорадка, что треплет порой молодых судоводителей, или просто нахальство.

- Мила едет с мужем, - продолжал перечислять Луговой. Актриса влюблена не в вас. И если только мы не везем зайцев, то это может быть лишь Зоя Серова. А она...

Нет, решил капитан, никакая не лихорадка. Простое мальчишеское нахальство пополам с любопытством.

- Пост-Юпитер уже пять секунд ждет ответа, - сухо сказал он.

- Виноват, мастер, - спохватился штурман. - Прости.

- Ох, и молод ты, Саша, - Устюг вздохнул то ли с сожалением, то ли с завистью. - Вызовешь меня, как только будет связь с Землей.

- Решаюсь привлечь ваше внимание, дорогой администратор: вот человек, который не боится испортить капитану настроение. Ученые вообще немного самонадеянны, вы, конечно, уже не раз замечали это. Некоторая самоуверенность свойственна всем,кто имеет дело с фактами, неизвестными другим. Разумеется, это не относится к присутствующим... - добавил Нарев, увидев, что Карский поморщился.

Физик Карачаров подтащил кресло поближе к Зое и с размаху плюхнулся в него.

- Ути малые, - сказал он. - Крохотные девочки не должны скучать. Сейчас мы улыбнемся. Ну - раз, два! Что же вы?

Господи, и этот не прошел мимо. А ведь целый месяц казался человеком не от мира сего, жил в каких-то иных измерениях и разве что не подносил за обедом ложку к уху. Что делать? Обрить голову? Прилепить нос до пояса? И прилепила бы, не пожалела себя. Но ведь не всякое внимание надоедает, и кто-то один должен смотреть, смотреть до рези в глазах. Ради одного приходится терпеть остальных. Не сидеть же безвылазно в каюте?