Зоя вздохнула.

- Вы сегодня неузнаваемы, - любезно сказала она.- Закончили, наверное, вашу работу?

- Работу? - Физик, казалось, на миг растерялся. - Нет, к сожалению. Всегда не хватает какой-то недели... слишком быстро стали летать корабли, что ли? - Он моргнул, развел руками. - Или я живу медленно?

Вот об этом пусть и говорит.

- Почему же вы поторопились лететь?

- Вызывали соратники по школе. Научной, конечно. Там завариваются дела...

- Интересно. Расскажите.

Но он не поддался на уловку,

- С удовольствием - когда останемся вдвоем.

Это вышло хорошо, почувствовал Карачаров. Он был сегодня ловеласом, донжуаном, покорителем сердец, и обожательницы валялись у его ног. Так он воспринимал этим вечером себя и весь окружающий мир. Мир этот был условен; и его позволялось вообразить каким угодно: настоящей оставалась лишь математика и то, что можно было выразить с ее помощью. Модели своего личного мира Карачаров строил в зависимости от настроения.

- Боюсь, вы поздно спохватились, - сказала Зоя равнодушно. - Рейс кончается.

- Что такое эти полтора месяца по сравнению со временем, которое у нас впереди!

- Впереди у нас - разные времена. Я недолго буду на Земле. Сдам материалы, истории болезни со Стрелы-второй, проведу контрольный эксперимент...

- На Стреле-второй все женщины так прекрасны? Хотя, конечно, нет, вы везде будете исключением. А что с вами стряслось?

- Со мной? Ничего.

- А болезнь?

Она улыбнулась.

- Болела не я. Хотя, возможно, в науке и останется "болезнь Серовой".