Зоя постаралась, чтобы это прозвучало не слишком самоуверенно.

Физик снова стал на миг серьезным.

- Вы, значит, что-то закончили. Завидую.

- Ну, не совсем еще. Просто оттуда нет регулярного сообщения с Землей, да и с Анторой - редкое. Вот я и воспользовалась возможностью. - Она помолчала, - И потом... просто не хотелось там оставаться.

- А что же дальше?

- Умчусь куда-нибудь, где поглуше, - искать новое заболевание.

- Зачем же так далеко? Вот я: затронуто сердце...

- Фу, - сказала она, - какая пошлость.

- Могу иначе: хочу, чтобы вы были со мной.

- Вы привыкли четко выражать мысли.

- Не понимаю, почему мне прямо не сказать того, что я думаю. В науке не принята фигура умолчания. У каждого явления есть свое имя, и, отказавшись от него, вы ничего не сумеете доказать.

- Вам не кажется, что вы рискуете?

- Мне нечего бояться: женщина обижается, только если ей не воздают должного. В конце концов, поведение каждого человека - и ваше в том числе - сводится к уравнениям. А решать уравнения я привык.

- И что же из них следует? Мне, непосвященной, наверное, не разобраться?

- Кое-что могу пояснить популярно: я - гений. Понимаете? Тощий тип, сидящий рядом с вами и созерцающий ваши колени гений. Ну, признайтесь, часто ли гении пытались добиться вашей взаимности? Но я добьюсь ее.

- Ну, спасибо, - сказала Зоя. - Вы меня развлекли.

Она встала и медленно пошла по салону. Упершись ладонями в острые колени, Карачаров глядел ей вслед. В дверях стоял капитан. Зоя положила руки ему на плечи.

Устюг помедлил, ловя такт. Потом они двинулись.

Физик поднялся и, широко шагая, вышел. Он миновал коридор и поднялся в сад.

Здесь пахло тропинками, широкие листья нависали над головой. Тихо журчала вода. Кто-то стоял возле пальмы, у которой один из листьев надломился, не выдержав последней перегрузки. Это была Вера, четвертый член экипажа. Карачаров приободрился.