– Поэтому мне нужно, чтобы вы поверили. Единственная проблема – время. В моем распоряжении всего год. Вернее, одиннадцать месяцев.

Я заметил, что слово «время» она произнесла как-то странно, будто оно имело для нее совсем другое значение.

– Только один год? Что вы имеете в виду?

– Через год они вернутся за мной.

– Кто?

Мне трудно выразить, какое действие произвел на меня ее ответ. Казалось, я должен был обрадоваться: вот оно, теперь все понятно. Однако вместо этого все мои годами отточенные инстинкты свидетельствовали о невозможном: она говорила правду!

– Кто вернется? – повторил я вопрос.

– Холоки.

– Хо… локи?

– Ну… такие существа… – Она явно не ожидала, что я поверю. – Из другого мира.

Наступила долгая пауза. В моем сознании мелькнули кадры из «Песни Бернадетты», фильма о крестьянской девочке из Лурда, которой является Богоматерь. Сияя невинностью, юная героиня наголову разбивает профессиональных скептиков из церкви и правительства, рассуждая о святой Марии и непорочном зачатии, хотя почти неграмотна и никак не может разбираться в подобных вопросах, затруднительных даже для богословов. Потом я подумал о недавних подобных же чудесных явлениях в Югославии, когда молящиеся в деревенской церквушке вдруг падали на колени и в течение нескольких минут как завороженные смотрели в одну и ту же точку на стене, будто видели там что-то, скрытое от остальных, а потом снова хором продолжали «Отче наш» – с того самого слова, на котором запнулись.

Так что и против «пришельцев» я в общем-то ничего не имею. Джимми Картер сам, например, видел НЛО. И Джон Леннон видел, и тысячи других свидетелей. Карл Юнг говорил о летающих тарелках как о современном мифе, «психогенной реальности», некоем ритуальном техносимволе, который проецируется подсознанием на обыденную реальность, чтобы восполнить имеющийся вакуум.