Если долго разглядывать пол, выложенный шахматной плиткой, то наше сознание начнет вычленять из бесконечного скучного узора случайные геометрические фигуры – и тут примерно то же самое. Мы во всем ищем смысл и значение, что неудивительно. Мне сплошь и рядом приходится иметь дело с жертвами механистического материализма западной культуры, которая так охотно платит нам за отказ от чистого воздуха и воды, спокойного естественного образа жизни и попыток узнать, зачем мы родились на свет. Иными словами, что-то там такое определенно существует. Там или здесь, в нас самих. Во всяком случае, не все эти очевидцы – жулики, простаки, свихнувшиеся неудачники или жители Калифорнии.

– Пришельцы? – уточнил я. – Да.

Снова пауза. Потом я заговорил, медленно и четко, помогая себе жестами, будто стараясь уложить слова в более осмысленную конструкцию:

– Пришельцы… сказали вам… что если вам… удастся убедить меня… то вам… разрешат… остаться. Так?

Она кивнула.

– Остаться на Земле. Да?

Еще кивок.

О боже… Я откашлялся.

– Давайте теперь вернемся немного назад. Где вы родились?

– В другом мире.

– То есть ваши отец и мать…

– У меня не было матери. Только два отца. Своего земного отца я никогда не видела. Мне сказали, что он был из Детройта. А отцом с другой стороны был стиллнер, это что-то вроде проводника в поезде… Его имя Сьюкамон… Сьюки – так я звала его. – Она взглянула па меня искоса и вдруг улыбнулась. – Интересная привычка – накручивать волосы на палец.

– Она вас раздражает?

– Наоборот, нравится. Это так по-детски… Можно я буду звать вас Джоном? Или лучше «доктор»?

– Доктор, Джон – как хотите.

Мы снова замолчали, на этот раз надолго. Тишину нарушила Лора:

– Вы, наверное, хотите узнать, почему я выбрала именно вас.

Еще бы. Ясное дело, хочу.

– Я была на вашей лекции «Сны и память». Вы много знаете и способны понять.