– Правда, – улыбнулся я, – я не хотел тебя поддеть.

В глазах Нэнси были нежность и беспокойство, которые она редко позволяла себе показывать.

– Что случилось, Джон?

– Когда-нибудь обязательно расскажу. Не сейчас. Она вышла из комнаты. Я снова уставился в чашку. Итак, диагноз… Сьюки. Десятое измерение. Колесо, которое на самом деле трубка. Внутрь и наружу. Наружу и внутрь. М-м… А атмосфера? Зеленоватое желе. Боже мой…

Потом я вспомнил сон. Вернее, кусочек сна. И странное дело, казалось, я видел его не прошлой ночью, а давным-давно, недели или месяцы назад. Насчет порядка событий не поручусь, это могло быть и начало, и конец, помню только шеренгу людей, изнывающих под слепящим светом в какой-то комнате вроде полицейского участка, белые стены и стойкий всепроникающий запах лимонного желе.

– Повернитесь направо! – командует низкий женский голос из скрытого репродуктора.

Мы послушно поворачиваемся. Нас человек десять, все абсолютно голые. Вспоминаю, как стоял вот так же в ряду других с бутылочкой мочи в руке, ожидая своей очереди на обследование, и как наклонялся вместе со всеми, раздвигая ягодицы, чтобы врач проверил, нет ли у кого грыжи. Значит, это призывной участок? Душно, влажно, пол выложен белой плиткой. Мы стоим, прикрывая наготу сложенными ладонями. Ждем.

– Теперь налево! Снова поворот.

– Номер три… шаг вперед!

Пауза. Прищурившись от яркого света, я вглядываюсь туда, откуда исходит голос, но вижу лишь смутные силуэты за темным стеклом на противоположной стене.

– Номер три! – повторяет голос.

Почему-то я решаю, что команда относится ко мне, и неловко выступаю вперед.

– Имя?

– Джон.

– Полное имя!

Черт… Похоже, начал я не слишком удачно.

– Доктор Джон Доннелли.

– Возраст?

– Сорок лет.

– Вероисповедание?