— Не могу отрегулировать громкость, — раздался сдавленный мишкин голос.

Ратер хихикнула и зашикала вновь, привстала, чтобы заглянуть в глазок. Исаак удалился. Она откинулась на подушку и завернула плюшевого зверя в простыню.

— А теперь ты меня слышишь? — спросила Ратер.

— Отлично, — прощебетал в ответ спеленатый медвежонок.

Настроив линию радиосвязи посредством замены серии протоколов, ИскИн ухитрился найти доступ к голосовому аппарату говорящего мишки Ратер — старой игрушки на батарейках, с которой девушка спала уже много лет.

ИскИн оказал неповиновение Исааку, своему хозяину и капитану судна. Он нарушил первое и самое важное правило.

— Любимый, расскажи мне еще разок про каменных истуканов, — шепотом попросила Ратер.

Они общались в крохотной, размером чуть больше гроба, каюте Ратер, и из-за дурашливого голоса игрушечного медвежонка их конспирация казалась смешной. ИскИн с живостью взялся пересказывать истории о путешествиях — а рассказчиком он стал замечательным. К его удовольствию, Ратер вносила в повествования долю своей фантазии, день ото дня становившейся все смелее.

Они с легкостью скрывали тайну от Исаака.

Но напряжение на звездолете нарастало. Еще немного — и оно будет готово разорвать крошечное судно…

Теперь Исаак ежедневно проверял ИскИна. И метался между гневом и недоверием, поскольку коэффициент Тьюринга неуклонно рос.

Когда до дома оставалось несколько недель пути, звездолет попал в область возмущения тахионов.

После бури измеритель коэффициента Тьюринга показал 0,94. Исаак глядел на дисплей прибора, едва не рыча от бессилия. Он полностью отключил внутренние и внешние датчики ИскИна и принял на себя управление судном. Он разъединил кабели между материальной частью ИскИна и космическим кораблем, лишив установку связи с внешним миром.

Мишка умолк, и панель космической навигации погасла.