— Если у него возникла идея, — осторожно сказал я, — то к кому в Питере он, скорее всего, обратился бы? И еще: если раньше он, уезжая, оставлял записки, то теперь мог оставить сообщение или электронное письмо…

— Я ждала, когда ты об этом спросишь, — сказала тетя Женя. — Все-таки из тебя пока еще плохой сыщик. Ты не просчитываешь все варианты.

— Спасибо, — пробормотал я.

— У нас, — продолжала она, — есть общий ящик для электронной почты. Адрес и пароли знаем только мы с Колей. Вроде стола в гостиной, куда можно положить записку перед уходом. Я проверяла: там пусто.

— Когда вы…

— Когда проверяла в последний раз? Перед тем, как мы поехали на вокзал.

В это время Н.Г. давно был в Питере. Действительно, сто раз мог отправить сообщение, если хотел. И если мог.

— А может, — сказал я, — он послал сообщение не на этот адрес, а на какой-то другой?

— Я и об этом думала, — вздохнула тетя Женя. — У меня есть свой адрес, институтский, но там тоже ничего.

— А на свою собственную почту Николай Геннадиевич мог…

— Зачем? — удивилась тетя Женя. — Если он хотел что-то сообщить мне, зачем бы он стал писать себе самому?

— Ну… не знаю. По забывчивости.

— Юрик, — печально сказала тетя Женя. — Коля в последнее время сильно сдал, конечно, но не до такой степени, чтобы посылать себе самому письма, которые должна прочитать я.

— Конечно, — согласился я. — Просто подумал… Может, себе он что-то напоминал. Надо, скажем, тогда-то сделать то-то…

— Есть у Коли ежедневник, куда он записывал расписание лекций, — вспомнила тетя Женя. — Ну, и всякие дела на тот или иной день.

— Он мог записать…

— Мог, — вынуждена была признать тетя Женя. — Только книжку эту он взял с собой.

— Но ведь, — продолжал я тянуть свою линию, — он мог и на своей почте оставлять напоминалки, многие так делают.