Оборвыш вернулся, улыбаясь. Он вдруг ощутил радость оттого, что Пузырю, оказывается, небезразлично его общество. Точнее, не очень безразлично. Конечно, друг детства нынче стал толстым, самоуверенным, испорченным дорогой перекупщиком, но всё-таки это был он. И пусть Пузырь покинул деревню в качестве «бывшего друга», пусть их тогдашняя ссора оставила в памяти гнусный след, всё-таки это был он.

— Ладно, — согласился Оборвыш, — давай заночуем вместе.

Темнело очень быстро. Небесная твердь на глазах угасала. Мрак опускался на лес неотвратимо, заставляя путников торопиться.

— Смотри, — сказал Пузырь. — Присоска ползёт. — Скривившись, он наступил на мерзкую тварь башмаком. Раздался хруст, из-под ноги брызнуло. — Вот гадость! Уже напилась где-то крови.

— Сейчас повылазят, — пообещал Оборвыш. — Проклятье нашего мира… — он собрался было порассуждать немного, развивая эту мысль, но Пузырь оборвал его:

— Подбери место. Наверху и поговорим.

— Хорошо, — сказал Оборвыш, послушно задрал голову и принялся разглядывать кроны ближайших деревьев.

Пузырь подошёл к повозке. Топтун уже нетерпеливо переступал лапами и беспокойно озирался. Пузырь ласково потрепал его мохнатую мордочку, почесал между ушами, и тот радостно зафыркал. Потом распряг животное. Ощутив свободу, топтун совершил дикий прыжок, звонко пискнул, галопом обежал вокруг пня, а затем, успокоившись, принялся быстро карабкаться на дерево — то самое, кору которого только что обдирал. Пузырь с гордостью смотрел, как ловко он цепляется за ствол сильными когтистыми лапами. Да, хорошая была покупка.

— Мне кажется, вот этот лиственник подойдёт лучше всего, — предложил Оборвыш, указывая рукой.

— Мне всё равно, — отозвался Пузырь. — Он подкатил повозку к выбранному Оборвышем месту ночлега и добавил со смешком. — Представляешь, никак не могу привыкнуть в лесу ночевать. Боюсь, что пока сплю, товар украдут. Хотя какой же ненормальный решится ночью бродить, когда внизу присоски кишат.