— Я прятал? — удивился Оборвыш. — Зачем, Пузырь? Тебе, наверное, показалось.

Бывший друг возмутился.

— Вот ещё! Ничего не показалось! Я собственными глазами видел, как ты под тощий зад что-то сунул. Давай, показывай, мыслитель, не будь иноверцем!

— Нет! — сказал Оборвыш твёрдо. Тогда Пузырь нежно обнял его, легко приподнял и пересадил на траву. Трава была влажной.

На пне лежала небылица.

— Бумага, — тихо произнёс Пузырь. С благоговейным трепетом взял жалобно зашелестевшие листики. — Настоящая…

Оборвыш медленно поднялся, мрачный, как вечернее небо, и вынул плод своей фантазии из рук бывшего друга. Тот не сопротивлялся — зачарованно смотрел на драгоценный предмет.

— Бумага, — повторил Пузырь, поражённый. — Неужто настоящая?

— Настоящая, — буркнул Оборвыш.

— Откуда она у тебя?

— Нашёл, — он аккуратно сложил рукопись в заплечник.

— Ты знаешь, сколько она стоит?

— Знаю.

Пузырь долго молчал. В глазах его мерцала зависть.

— А зачем ты её исчиркал?

Оборвыш криво улыбнулся. Лёгкое раздражение, на миг посетившее сознание, быстро отступало.

— Писал, — объяснил он. — Записывал небылицу.

— Писа-ал? — протянул Пузырь. И чуть не выронил лепёшку от изумления. — Ты умеешь писать?

— Да.

— Как жрец, что ли?

— Это не запрещено.

— Ну, мыслитель… — Пузырь не знал, что и сказать, какое ругательство найти. — Где обучился-то?

— На пнях.

— Понятно… От нечего делать.

— Да, ты прав, — Оборвыш зевнул, потянулся, неторопливо надел заплечник и, не оглядываясь, пошёл вглубь леса.

— Эй, погоди! — окликнул его Пузырь. Он остановился. — Ты куда? Давай, вместе заночуем!

— Я подумал, что ты захочешь ужинать в одиночестве.

Пузырь добродушно посмеялся.

— Ничего, поделюсь с тобой. Земляк как-никак. Интересно ведь, второй раз встречаемся сегодня!