— В город.

— Зачем?

— Мне надо.

Пузырь тревожно огляделся, наклонился к самому уху Оборвыша и зашептал, противно брызгаясь слюной:

— Имей в виду, в городе сейчас сложно. Я как раз оттуда еду. Ходят слухи, будто бы иноверцы хотят на нас наппасть, вот Верховные воеводы засуетились, стали к войне готовиться. Людей прямо на улицах хватают — либо в солдаты, либо по всяческим подозрениям. Не знаю, может и враньё это, насчёт иноверцев. А только я при выходе из города чуть не попался. Еле откупился.

— Спасибо, что предупредил, — Оборвыш поблагодарил искренне. — Я буду осторожен. Хотя, твой рассказ меня не очень пугает. Мне бы успеть дело своё исполнить, это главное, а что потом — неважно. Пускай даже в солдаты забирают.

— Какое дело? — заинтересовался Пузырь.

— Да так… Ничего особенного.

— Может быть я могу помочь?

— Вряд ли.

Бывший друг заёрзал. В нём проснулось любопытство, это сладостнейшее из чувств, а к подобным лакомствам Пузырь всегда относился бережно и основательно, и чтобы удовлетворить его, он предположил полушутливо:

— Ты идёшь разбогатеть, да? Вообще-то у тебя голова на месте, ты вполне мог что-нибудь выдумать.

— Не говори ерунду. При чём здесь «разбогатеть»?

— Из деревни уходят только для этого. Разве нет? Доверься мне, Оборвыш. Ты что-то затеял?

— Перестань! — Оборвыш даже рассердился. — Ошибаешься, я не кладоискатель вроде тебя!

— Клад… — тихо проговорил Пузырь. Глаза его хищно сверкнули. — Точно! Я понял, зачем ты отправился в такую даль, — было видно, с каким напряжением заработала его мысль. — Тебе отец перед смертью открыл нечто важное, вот ты и сорвался с места. Признайся, ведь так?

Оборвыш неожиданно хихикнул.

— Из тебя, Пузырь, получился бы приличный сочинитель.

— Почему?

— Когда ты сыт, в твою голову являются самые невероятные глупости.