- Убедили. Как мне его отдать вам?

- Что за вопрос? Только лично. Не на почту же идти волшебнице...

- Согласна. Дельное наблюдение. Вы, оказывается, большой знаток жизни и обычаев великого мира магии.

- На том стоим, - согласился Дан. - Что вы делаете сегодня вечером? Краем глаза он посмотрел на вахтера, который изо всех сил старался выглядеть индифферентным. А может, и впрямь начхать ему было на галантные потуги какого-то жонглера: сколько при нем по этому видавшему виды, со всех боков скотчем уклеенному, телефонному аппарату свиданий назначено не перечесть. Надоело небось вахтеру: целый день одно и то же...

- Я свободна.

Как прекрасно проста она, подумал Дан. Никакого притворства, никакого жеманства: мол, не знаю еще, столько замыслов, надо подождать, посмотреть в записную книжку...

- Тогда я вас встречу на Самотеке, на остановке. Ну где я сошел, ладно?

- Ладно. Я освобожусь в шесть.

- Значит, в полседьмого?

- Я успею.

- До вечера.

- До свидания.

Короткие гудки: ту-ту-ту. Положила трубку. Дан немного послушал их и тоже уложил трубку на рычаг.

Тиль сидел на стульчике в той же позе рыболова-сибарита, только вместо пруда перед ним расстилался грязно-малиновый ковер репетиционного манежа. На манеже сиротливо лежал брошенный Даном хромированный моноцикл.

- Поговорил? - спросил Тиль.

- Поговорил.

- Приступай к делу.

- Мне в главк надо, - попробовал отвертеться Дан.

- В главк тебе надо к двум. А сейчас, - он вытащил из жилетного кармана плоские серебряные часы, щелкнул крышкой, - сейчас, шер Данчик, только десять минут двенадцатого. И тебе придется попотеть как минимум один час и пятьдесят минут. Поверь старому Тилю.

Что делать? Пришлось поверить...

3

А потом, как в священном писании, был вечер и было утро. Утро пасмурное, серое, брезентовое, как штаны пожарника (откуда шутка?), штрихованное дождем висело за немытым стеклом окна, тоскливое длинное утро, вызывающее головные боли, приступы гипертонии и черной меланхолии, а по-научному - нервной депрессии.