Люська, Колина жена, готовит распрекрасно, но есть у нее стальная старушка мама, с которой Коля находится "в состоянии войны Алой и Белой розы". Так он сам говорит, пользуясь полузабытыми школьными знаниями. Хотя ни он, ни стальная мама ничем не напоминают сей цветик. Разве что шипами.

А яичница - вершина кулинарной мысли Дана. Вчера посреди разговора он вдруг спохватился:

- Вы же с работы. Голодны небось? Она засмеялась:

- Как зверь!

- Я сейчас приготовлю. Только, кроме яиц, у меня ничего нет... - Как будто объявись у него мясо, так он немедля жаркое или бифштекс сотворит!

Но Оля не ломалась.

- Обожаю яичницу. Жарьте. Когда-нибудь потом я приду пораньше и наготовлю всякой вкуснятины.

Прекрасная перспектива! Дан, грешный, любил "всякую вкуснятину", да и намек Оли на "потом" - чего-нибудь он да стоит?

Ели прямо из сковороды - горячую, потрескивающую, плюющуюся желтым маслом, звонко хрустели редиской - еще пустотелой, весенней, привезенной на московские рынки веселыми усачами южанами, запивали малость подкисшим "Мукузани", обнаруженным в холодильнике, хотя по всем известным Дану светским правилам красное вино никак не подходило к их нехитрой еде. Да и какая разница - подходило или нет? - если лопать хотелось невероятно вопреки здравому смыслу. Ну с Олей все понятно, она только-только с работы, обедала давно, но Дан-то всего за час до свидания покинул уютную харчевню неподалеку от циркового главка, где, кажется, отъелся за весь день маеты и беготни. А может, чувство голода - штука заразная? Или волшебница Оля способна испускать неизвестные науке флюиды, которые заставляют Дана чувствовать то же, что и она, хотеть того же, что и она?

Волшебница... Редкая по нынешним временам профессия. Далекие средние века, время расцвета волшбы и колдовства, тем не менее привели к захирению эту могущественную профессиональную касту. Одна святейшая инквизиция отменно постаралась и преуспела в том. Но вот явилась все же одна - из ныне вымерших, пробует свое забытое могущество на обыкновенном советском жонглере. Получается? Чегой-то не шибко...