- Так, - подтвердил Дан, старательно убеждая себя, что подтверждает он "главное" тоже ради вежливости, убеждая, но все же не очень веря своим убеждениям. Если честно, он тоже считал, что это главное. - Вы сегодня свободны?

- Конечно.

- Пойдем в гости?

- Пойдем, обязательно пойдем. Но к кому?

- К моим приятелям. Помните, когда мы впервые познакомились, я от них возвращался?

- К Валерию Васильевичу и его жене Инне?

- Нет, что за память!

- Я помню и знаю все, что касается вас.

Дан не стал комментировать самоуверенное заявление, спросил только:

- Когда и где мне вас встретить?

- Как обычно: в полседьмого на остановке у Самотеки...

Поговорили, попрощались, Дан на тахту с книгой улегся, полистал пожелтевшие страницы ("С "ятями", - как презрительно говорил Коля, не умевший читать дореволюционные издания, спотыкавшийся на каждой незнакомой - "мертвой" - букве), но не шла в голову "седая старина", монастырские и храмовые истории - Оля мешала.

Она помнит и знает все, что касается Дана. Каково, а? На первый взгляд пустая фраза, но за краткое время знакомства Дан почти поверил, что пустых фраз Оля не произносит. Хотя сейчас, про 09, - явно для проформы. Сказано, чтоб Дан-реалист успокоился, не приставал с глупостями. Но как она узнала номер? Позвонила на АТС? Или, может, она работает в Министерстве связи? Хорошее объяснение! Тогда она еще должна работать на полставки в Москниготорге, заниматься букинистической литературой. Иначе не объяснить ее провидение с книгой. Увидела она его коллекцию, предположила, что может его интересовать, позвонила туда-сюда, переправила "Седую старину" в Дом книги. Да, но старичок?.. Старичок, сдавший красный том, в схему не укладывался. А почему не укладывался? Он ее папа. Или дядя. Или сослуживец. Она попросила - он и снес книжечку в магазин. А то, что книжечка оказалась той самой, за которой Дан гонялся, - случайность.