- Не дрейфь, Тиль, калоши останутся...

Взял три булавы, сел на "железного коня", поехал раскидываться, мышцы греть.

Ах, темп, скорость, лихое дело, свистят булавы перед лицом, а ты их не видишь, ты только их следы реактивные углядеть успеваешь, и звук за ними тянется, как за самолетом, а они влипают тебе в ладони и снова взлетают с двух рук, с правой - каскадом, а ну по кругу, вдоль барьера, по писте манежной проедем: берегись, Тиль, задавлю! - и на центр, а там вприпрыжку на моноцикле - раз-два-три, раз-два-три! - пошли булавы из-за спины - раз-два-три! - а теперь из-под ноги - раз-два-три! - не свалиться бы, равновесие не потерять - раз-два-три! - веселей, веселей, публика ревет, аплодисменты - горным обвалом...

- Стоп! - это Тиль крикнул.

Что такое? Что случилось?

- В чем дело, маэстро? - Поймал булавы, только теперь почувствовал тяжесть в груди, задышал часто-часто.

- Продышись, Дан.

Ты смотри: Дан, а не Данчик, высшая степень уважения.

- Я не устал, Тиль.

- Вижу. А все ж продышись секундочку... Готово? Бери четвертую.

Четыре штуки - это нам чепуха, семечки, пустим их с двух рук, а теперь поедем, поедем, быстрее, быстрее, покрутим булавы, одну - под купол, внизу - тремя, тремя, тремя - бах! - четвертая прилетела, па-ашли четырьмя. Каково?

- Кураж у тебя откуда-то появился. Дан.

- Он у меня всегда был.

Кидать не перестаем, темп-темп, посторонние разговоры нам не мешают, наоборот - поддержку оказывают.

- Где ж ты его прятал?

- В камере хранения, Тиль, на Казанском вокзале.

- Чего ж не пользовался?

- Берег, Тиль, на черный день копил.

Моноцикл между ногами зажать, попрыгаем чуток - раз-два-три-четыре! невысоко кидать, невысоко, темп не терять, пусть публика считает раз-два-три-четыре!