...А Коля все-таки позвонил ночью, ровно в два часа звонок раздался, Дан на часы посмотрел, но трубку не снял: спать хотелось, выспаться к завтрашней репетиции, да и разговаривать с другом никакого желания не было - настроение не то.

7

Прожектора погасли, киношники убрались проявлять пленку, репетиционный зальчик, непривычный к массированной интервенции "варягов", почти обезлюдел, снова стал уютно-домашним. Как там у классика: "Гул затих. Я вышел на подмостки".

Тиль сказал:

- Самое время потрудиться как следует.

- А как следует, Тиль? - настроение у Дана отличное, рабочее, но бес противоречия головы не опускает.

У Тиля в ручонках блокнот в роскошной кожаной обложке, с золотой монограммой и карандашик золотой, похоже, подаренные ему благодарными почитателями еще до отмены крепостного права: редкая работа, филигранная, теперь таких не делают, надобность перевелась, теперь пишут шариковыми тридцатикопеечными ручками в тощих блокнотах с серыми картонными корочками.

- Я стану фиксировать все твои завалы, Данчик. Я буду фиксировать их галочками. За каждые десять галочек ты мне даешь гривенник. Когда номер будет готов, на эти гривенники я куплю тебе автомобиль "Жигули" последней модели.

- Думаешь, хватит на автомобиль?

- Хватит, Данчик, вполне хватит, еще и на запчасти останется.

- А вот не хватит, язва ты старая, - обозлился Дан. - Купишь мне автомобиль из своих кровных.

- Я бы купил, дарлинг, но на тебе много не заработаешь. Мне же за номер однова платят: что я его месяц готовлю, что десять лет. Проживусь я с тобой, Данчик, последние штаны на хлеб сменяю... - Сама кротость, голосок елейный, глазки долу опущены.