- Что-нибудь не так? - спросил Дан.

- Вам, вероятно, лет тридцать?

- Попали в "десятку".

- Тогда все Сергеи да Андреи рождались, это сейчас мода на старые имена пошла.

- Папаня мой чурался моды, но не бежал от традиций. Сам он был Фрол, а дед - Гаврила, а прадед - опять Даниил.

- Значит, вы - в прадеда...

- Вроде...

Тут бы спросить: а ее-то как зовут? Но Дан почему-то не решался задать этот невиннейший из вопросов, что-то удерживало его, а что - сам не ведал. Разговорился он как-то глупо, не к месту, да и не к желанию собеседницы. А какая она собеседница? Что ни спросишь - темнит, сама ни о чем не заговаривает, не интересуется, а он, между прочим, чуть ли не всю свою биографию выложил. А болтун, как известно, находка для шпиона.

Теперь уж он оглядел "шпиона" - как она давеча его взглядом прощупала. Ничего особенного: одна из тысячи. Сняла мокрый платок, повесила его на никелированную трубку над передним сиденьем, расстегнула воротник синего все-таки модного! - плаща. Волосы коротко стрижены - не черные и не светлые, так - серединка на половинку, самый распространенный сейчас колер. Глаза, правда, большие - карие, ресницы подкрашены, а веки не подведены: незачем глаза увеличивать, природа и без того расстаралась. Ну, рот, нос, щеки. Все в норме, ничего сверхъестественного, косметики минимум. Итог: обычное миловидное личико, которое потерялось бы в сонме подобных ему, если бы не глаза...

Да-а, глаза... А ведь было в них что-то "этакое" - там, на остановке, в дождливой темноте, что-то пугающе странное - не померещилось Дану, нечего душой кривить.

- Слушайте, - сказал он решительно, - можете ответить честно на честный вопрос?

- Ну, если на честный... - улыбнулась она, и Дан "дописал" к ее портрету улыбку - хорошую улыбку, мягкую, яркую.

- Откуда взялся троллейбус? Да еще на счет "десять"? Я ведь, прежде чем зажмуриться, поглядел: он и не маячил.

- Честно? - вроде бы раздумывала она. - Да не поверите вы, Даниил Фролович...