- Чтоб мне лопнуть со страшным треском, - поклялся Дан.

- Просто я - волшебница. Обыкновенная добрая волшебница.

- И все объяснение?

- И все объяснение.

Что ж, ясно: дурацкому интересу и удовлетворение дурацкое. Откуда взялся троллейбус? От верблюда! Дан его не заметил, а она углядела. Вот и все волшебство... А чувство юмора у нее - на уровне, вполне пристойное. Стоит подыграть девушке, расстараться.

- Давно практикуете?

- В волшбе? Да с детства, наверно.

- И больших высот достигли?

- Вряд ли. А потом, я ведь не всегда волшебство творить могу, а лишь для хорошего человека.

- Выходит, я хороший?

- По правде говоря, троллейбус и мне был нужен... Но вы, похоже, неплохой человек, Даниил Фролович.

- Откуда вы знаете? Может, я тать ночной? Может, я убил бабушку, обокрал банк и укрываюсь от десятерых жен с малыми детишками?

Не улыбнулась. Шутка не по ней.

- Вряд ли, Даниил Фролович.

- Ой, не величайте меня так торжественно. Я же назвался - Дан. Дан - и все тут. - Теперь, пожалуй, его ничего не останавливало: - А ваше имя скажете или скроете?

- Чего ж скрывать? Олей меня зовут.

А вот здесь была ирония - чуть-чуть, самая малость - в этом простецком "чего ж скрывать". Дан чувствовал, что он никак не может поймать верный тон разговора. То она абсолютно искренна в своей ангельской наивности, то излишне серьезна, то иронична. Или милая девушка Оля все-таки дура, или она ловко морочит ему голову, что доказывает как раз обратное - искушенный ум. Дан не понимал ее, злился оттого, а отступать не хотел: задела она его чем-то. Может, троллейбусом на счет "десять", а может, глазами, сверкнувшими из-под платка тогда, на остановке.

Казалось бы, чего проще: раскланяться и уйти в ночь, забыть о происшествии, не морочить себе голову. Что, у него до этой Оли проколов не было? Были проколы, не всем женщинам он нравился, особенно попервоначалу.