Чувствовал он их скрытое сопротивление - сопротивление разговору, даже вопросу какому-нибудь наипростейшему - и отступал, не лез напролом, да, впрочем, и не принадлежал он к счастливой категории мужиков-профессионалов, для кого любая женщина в первую очередь повод проверить свою "неотразимость". Дан трудно знакомился, даже если его знакомили специально, а такое случалось неоднократно: жены друзей не любят холостяков, ищут им незамужних подруг, конечно же, "безумно интересных". Было, было, хаживал он на смотрины, и не всегда, к слову, они оканчивались безрезультатно: монахом-схимником Дан себя не считал, а, напротив, поглядывая иной раз в зеркало, видел там орла-гренадера - в отца, в деда, в прадеда, - и ростом бог не обидел, и прочими статями, и кое-какая голова на плечах имеется. Но в голове этой как раз тормозное устройство хорошо свинчено. Оно и подсказывает сейчас; притормози, Дан, не лезь вон из кожи. Что ты нашел в этой Оле?..

- Следующая остановка - Самотечная площадь, - захрипел динамик.

- Вам сходить, - быстро сказала Оля.

- Я вас провожу, - из вежливости, из вежливости: ты же - джентльмен. Дан.

- Ни в коем случае. Меня не надо провожать, я этого не люблю.

- Но, Оля...

- Мне от остановки два шага. Ну я вас прошу...

Дан встал. Он уже принял решение: попрощаться и уйти. Завтра понедельник, тяжкий день, опять работа, репетиция с утра, нервотрепка в главке, надо выспаться и встать со свежей головой по возможности. Итак, попрощаться и уйти...

- Жаль, Оля. Неужели так и не увидимся больше?

- Почему не увидимся? Я же волшебница, а волшебницы не бросают хороших людей.

Опять смеется? Кто ее разберет...

- Я могу вам позвонить?

- Лучше я вам. Скажите номер.

- Я запишу, - Дан мгновенно забыл о твердом решении "попрощаться и уйти", лихорадочно выхватил из кармана плаща записную книжку, вырвал листок, торопливо нацарапал - троллейбус качало - номер. - Возьмите. Я буду ждать.