Лестница поднималась все выше, пока не уткнулась в тяжелый люк на потолке.

Эрик приподнял его и с видимым усилием сдвинул в сторону:

— Лиса, поднимайтесь сюда.

— Эрик, вы уверены?

— Уверен… Давайте руку. И осторожнее, вторая ступенька шатается.

Он помог Лисе взобраться по шаткой лестничке на самый верх, под крышу.

Чердак оказался совсем не похож на мрачное темное помещение с клочьями паутины и летучими мышами, как представлялось Лисе. Веселые солнечные лучи косыми полосами лежали на полу, золотили нить кружевной паутины (без нее, конечно, не обошлось, но в этом теплом свете она казалась праздничной гирляндой). Груды старых вещей, сваленных в беспорядке у стен, не вызывали опасения, они казались занятными музейными экспонатами, запорошенными пылью. А вместо летучих мышей здесь были голуби. Они залетали в вечно открытое слуховое окошко и вили гнезда на стропилах. Тихое воркование и шелест крыльев наполняли чердак.

— Как здесь чудесно, — сказала Лиса, осматриваясь с любопытством.

— Теперь вы не жалеете, что пошли со мной? — улыбнулся Эрик.

— Мне кажется, что вы знаете все уголки этого дома. Куда вы поведете меня в следующий раз? В подвал?

Он рассмеялся, отводя кисею паутины:

— В подвале мне не понравилось. Думаю, вам он тоже не приглянется.

Эрик провел Лису по неровным доскам пола к самому окну. Несколько голубей, испуганные их приближением, вспорхнули с подоконника, и, проследив за их полетом, Лиса увидела расстилающееся внизу море крыш и крон деревьев, зеленеющих молодой листвой.

— Вот это — свобода, — сказал Эрик, всматриваясь в горизонт, туда, где в радужной дымке растворялись город и небо. — Кажется, что там, за этими домами, нет ничего и может быть все, что угодно. Все, что вы можете захотеть, Лиса.

— Все? — спросила она тихо.