– Очень хорошо.

– Родж, как это так? – торопливо вмешался Дэк. – Разве это необходимо? Вы дали свое согласие?

– Я как раз хотел добавить, – продолжал Корисмен, поворачиваясь к Клифтону, – что пока шкипер не заболел от волнения, я могу взять это на себя и сказать ребятам, что во время церемонии шеф схватил острый ларингит – или можно ограничить конференцию письменными вопросами, поданными заранее, а я напишу ответы, пока будет длиться церемония. Но я вижу, что он как две капли воды похож на шефа и говорит в точности как он, поэтому, думаю, можно рискнуть. Как вы насчет этого, мистер Бонфорт? Думаете, справитесь?

– Не вижу никаких препятствий для этого, Билл. – Я подумал, что если уж мне удастся провести марсиан без сучка и задоринки, то с толпой земных корреспондентов я могу беседовать хоть целую вечность, или пока им не надоест слушать. Теперь я хорошо усвоил бонфортову манеру говорить и, по крайней мере, в основных чертах представлял себе его политические взгляды и оценки – к тому же мне можно было не вдаваться в подробности.

Но Клифтон выглядел обеспокоенным. Не успел он заговорить, как по корабельной сети оповещения раздался голос: «Капитана просят пройти в рубку. Минус четыре минуты».

Дэк быстро сказал:

– Ну пока, давайте сами. Я должен загнать эти сани в сарай – ведь у меня никого не осталось, кроме молодого Эпштейна.

Он ринулся к двери.

– Эй, шкип! – позвал Корисмен. – Я еще хотел сказать…

Он выскочил за дверь и помчался вслед за Дэком, даже не удосужившись попрощаться.

Роджер Клифтон закрыл дверь, распахнутую Корисменом и медленно спросил:

– Ну что? Рискнем с этой пресс-конференцией?

– Все зависит от вас. Я просто хочу, чтобы все вышло как надо.

– М-м-м… В таком случае, я склонен рискнуть… разумеется, с использованием метода письменных вопросов. И я сам предварительно проверю те ответы, которые напишет Билл, прежде чем вам придется зачитать их корреспондентам.