Бутройд сам помог мне.

– Вы еще незнакомы с моей дочерью Дейдрой, не так ли? Она уговорила меня взять ее с собой.

Ни на одной из пленок – из тех, что я просматривал, не было показано, как Бонфорт обращается с маленькими девочками – поэтому мне просто следовало быть Бонфортом – вдовцом лет около шестидесяти, у которого нет собственных детей или даже племянников, равно как и опыта общения с девочками-подростками – но зато богатейший опыт общения с самыми различными людьми. Поэтому я стал вести себя с ней, как будто ей по крайней мере в два раза больше лет, чем на самом деле. Я даже поцеловал ей руку. Она вспыхнула и на лице ее отразилось удовольствие.

Бутройд, кажется, тоже был доволен и сказал:

– Ну, что же ты? Не стесняйся, попроси. Другого случая у тебя не будет!

Она еще больше покраснела и произнесла:

– Сэр, не могли бы вы дать мне автограф? У нас в школе все девочки собирают их. У меня даже есть автограф мистера Квироги… И мне очень хочется иметь ваш. – И она протянула небольшой блокнот, который до этого все время держала за спиной.

Я почувствовал себя как водитель коптера, у которого потребовали права, а он их забыл дома в других брюках. Я многому научился за это время, но мне даже в голову не приходило, что мне когда-нибудь придется подделывать подпись Бонфорта. Черт возьми, человек просто не в состоянии за два с половиной дня освоить все!

Но Бонфорт просто не мог отказать в такой пустяковой просьбе – а я был Бонфортом. Я весело улыбнулся и сказал:

– Так у тебя уже есть подпись Квироги?

– Да, сэр.

– Просто автограф?

– Да. И еще он приписал: «С наилучшими пожеланиями».

Я подмигнул Бутройду.

– Вы только подумайте, а! Просто «с наилучшими пожеланиями». Молодым людям я никогда не пишу ничего меньшего, чем «с любовью». Знаете, что я сделаю? – я взял блокнот у нее из рук и стал рассматривать его.