– А среди них и Вероника.

– А среди них и Вероника. Это был единственный раз, когда она побывала в шахте. Пожар потушили. Погибло два человека. Подробностей, связанных с интересующим вас вопросом, не знаю, я находился на другом конце участка. Мне известно только, что она вела себя достойно, за что и получила от нас благодарность, которая будет зачтена при выплате общего жалования.

– Вы не знаете подробностей. А кто их знает?

– Вероятно, те, кто находился рядом с ней. Техники Базы.

– Что же, мне отправляться на Базу?

– А вот этого делать не надо, – Шульц всегда имел что-то в запасе. – Десятник монтажников прибыл сегодня на Станцию для медицинского осмотра. Я его вызову.

Он набрал код медицинского отсека.

Барнав тем временем съязвил:

– Я бы все же на вашем месте попутешествовал. Вы уже ездили на нашем саркофаге?

– Нет, только летал.

– Вот и покатайтесь. Только не забудьте сперва справиться у метеорологов.

Появился десятник монтажников – коренастый сорокалетний мужчина, коротко остриженный, с следом ожога на крепком подбродке. Наличествовало вдобавок то, что не часто встречалось на Станции, – форма.

– Привет, шеф. Дело есть?

– Нет. Это он, – Шульц кивнул в сторону Крамера, – хочет тебя о чем-то спросить.

Десятник посмотрел на Крамера флегматично и ничего не сказал.

– Меня интересует пожар в шахте. Точнее, поведение психолога Вероники Неро.

– Ну, была она там…

– Она тушила огонь?

Да нет. там другое было. Эта спецмасса, которой тушили, она, конечно, эффективная, и все такое, но воздух она выталкивает со страшной силой. И по поперечным ярусам ударило. И те трое…

– Задохнулись?

– Нет… У нас это называется «спеклись». Что-то с давлением…Вы бы лучше у специалистов спросили. В общем, мы знали, что они остались на поперечных ярусах. Где-то. Но автоматика вся полетела. Вот Черная туда и полезла. Взяла фонарь, радиофон и баллон с кислородом. И нашла. Один уже умер, а двоих откачали.