- Ну, это мы посмотрим.

Загудел зуммер. Хозяин кабинета выбрался из кресла и подошел к двери. В приемной стояли два молодых офицера.

- Охраняйте вход до конца совещания. До особого распоряжения объявляю высший уровень секретности. - Закрыв дверь, он вернулся к столу. - Бейтс, ты оторвался от жизни. Любому на твоем месте было бы очевидно, что речь идет о национальной безопасности. На карту поставлено будущее целой страны. Ведь если твоя игрушка - (он показал на цилиндр, по-прежнему висевший в воздухе), - попадет в чужие руки, я не дам за нашу оборону пакетика арахиса. Ты верно поступил, пришел ко мне, так не пытайся теперь все испортить. Давай-ка сотрудничать. Я гарантирую тебе доступ к любым секретным материалам, к самым сокровенным программам, дам все необходимое - только работай. Понадобятся деньги - получишь сколько угодно через наших подрядчиков. Только не морочь мне голову всякой чепухой. Слишком важное открытие, которое нельзя скрывать от человечества! Позволь заметить, что скрывать следует многое, а эту штуку - просто необходимо. Как именно - моя забота.

Бейтс бросил давно забытую сигару в пепельницу.

- Ты не понял, Толстяк. Я сказал не "скрывать", а "скрыть". Хочешь - не хочешь, а нельзя. Твои или мои желания тут ни при чем. Повторяю: я обнаружил послание. Где, по-твоему, я его нашел? На стенке в общественном сортире?

Джейкобсен свирепо сверкнул глазами.

- Будь я проклят, если знаю. Но наверняка где-нибудь на нашей территории - разве нет?

- О да. Я десять лет не был за границей.

- Тогда послушай меня, дружище Пучеглазый. Я десять лет служил в морской разведке и гарантирую, что она накроет колпаком любое место в Штатах, где бы ты ни нашел свое письмо. Так плотно накроет, что никакой Гарри Гудини и мизинца не просунет. В печать не просочится ни слова; мы обеспечим такую секретность, по сравнению с которой стандартная пентагоновская государственной важности покажется дырявой, словно дуршлаг.