Это было… это было волшебно. Мечта, ставшая явью. Наконец-то, наконец, после стольких веков. Не отражение в зеркале, ей давно недоступное. Не призрачный образ, вызванный магией. Она, она из плоти и крови. Ослепительная, как никогда. Её кожа, её нежная светящаяся призрачная кожа — отражение луны в ночном колодце. Её губы, как они горят раскалёнными углями… И волосы, что за волосы! Живой огонь, опаляющий контур лица, лижущий плечи, мечущий искры в глаза. Глаза…

Она посмотрела в глаза.

И тут же это безумие кончилось. Убаюканный гнев пробудился, грозно забил хвостом, вспорол её грудь ледяными когтями. Нет, не она. Это обман. Гнусная, ничтожная подделка. Издёвка. Имитация. Иллюзия.

Не её мысли мелькали за чёрными окнами глаз. Не её чувства изгибали жгучие губы. Не её воля, не её сущность.

Фальшивка, фальшивка!

Самозванка. Воровка. Как она смела?!

— Клотильда.

Это она сказала? Нет. Не может быть. Какой жалкий шёпот.

Жалкий?! Ни за что. Никогда.

— Нет, — этот голос больше похож на её, чем тот, что срывается с губ. Невозможно. Какой цепенящий холод внутри. Что она говорит?

— Нет. Не Клотильда. Белинда.

— Белинда?

— Да. Теперь я Белинда. Ты.

— Я?! Я? — Она ощутила лишь пустоту и холод. И вдруг что-то внутри надломилось. Что-то тёплое, трепещущее зародилось в глубине её. Что-то важное — сейчас, сейчас. Ещё немного — и она поймёт.

Клотильда тоже, казалось, это ощутила. С лица, смотревшего на неё — нет, не её, не её лица, поползла маска. Что-то обнажилось. Как будто зубастый череп под кожей.

— Посмотри на меня. Посмотри внимательней. Запомни это лицо. Теперь это моё лицо. Помнишь? Ты всегда была сильней и красивей меня, — вдруг прошипела Клотильда уже своим, настоящим голосом, забытым за прошедшие века. Что-то гнилое, низкое, грязное рвалось из её глаз наружу. — Но тебе было этого мало. Ты отняла у меня всё — магическую силу, лицо, даже голос. Но теперь настал час моего торжества. Теперь я стала такой как ты — и даже более того. Я стала тобой! Тобой!