Чего они только не видели! Забавные, нелепые, часто отвратительные сцены. За ними не раз гнались, обоим случалось оступиться и сверзиться вниз. Но они всегда следовали правилу, позаимствованному с какой-то киноафиши: «Не бросай товарища в беде». Поэтому напарник упавшего всегда возвращался, отвлекал разъяренного соседа или сторожевую собаку и подавал руку. Потом друзья укрывались в безопасном месте и надрывали со смеху животы.

— Хмм, — наконец подала голос Кристин, и Скай затаил дыхание. — Значит, в этот раз ты и правда переехал к черту на кулички.

Скай понятия не имел, что такое «кулички», но явно что-то нелестное. Особенно если произнести это слово скучающим тоном. Он вздохнул, поднял глаза и понял, что внешний вид Кристин вполне отвечает ее манере разговора. Скай всегда считал сестру хорошенькой, и кто бы не согласился, увидев белокурые локоны до плеч, синие со стальным отливом глаза под густыми, почти как у него самого — и уж, конечно, без малейшего намека на срастание, — бровями; кожу, которая, словно впитывая солнце, мерцала золотистым светом. Но васильковые глаза смотрели надменно, а чудесные полные губы кривились в саркастической усмешке. Нет, теперь Скай сомневался в ее красоте.

— Ну что, братец, — Кристин лениво прошлась по комнате и уселась рядом на кровать, — как поживаешь?

— Нормально.

Скай снова уставился в книгу и, кожей чувствуя взгляд кузины, попытался сосредоточиться на словах. Едва заслышав ее шаги, он схватил первый попавшийся том из стопки заданных на лето.

Она склонила голову набок, чтобы разглядеть название.

— Неужто вас заставляют это читать?

Скай твердо решил сохранять хладнокровие, но пренебрежительный тон сестры тут же заставил его занять оборонительную позицию.

— А мне нравится Диккенс.

— «Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время», — чуть подвывая, процитировала Кристин. — Так прекрасное или злосчастное? Что это за писатель, который и сам не знает, что имеет в виду?