Скай вспомнил слова лиса и норки.

— У меня такое чувство, что последняя руна, или даже весь рисунок, как-то связана с предками. Что, если этот расклад помогает вступать с ними в контакт?

— То есть вызывать мертвых? Круто! — Увлеченно нырнув в сундук, Кристин принялась простукивать стенки и крышку.

— Я уже все проверил. Больше там ничего нет.

— Не может быть.

Кристин высунула голову, в нетерпении кусая ногти, хотя от них и так почти ничего не осталось. Коротковатые пальцы, единственный изъян в совершенном теле, не отличались изяществом, и, судя по всему, кузина вознамерилась сгрызть их под корень. Не отыскав ни единого выступа или трещины, она отодрала с крышки скотч; затем занялась бумагой с изображением китаянки.

— Не верю, что Сигурд оставил свои руны просто так, без подсказки!

— Есть еще дневник, — напомнил Скай. — Я надеялся, ты сможешь его прочитать.

— Я неплохо знаю норвежский, но тут, похоже, какие-то технические описания. — Она потянула за край обивки. — Что это?

— Оклеечная бумага.

— Да нет, под ней. Посмотри!

Скай заглянул в сундук.

— Газета. Ну и что?

— Зачем она здесь?

— Наверное, сначала сундук оклеили газетами, а потом для красоты — китайской упаковочной бумагой. Не рви ее, Кристин! Мама не знает, что я тут рылся.

— Она сама-то сюда заглядывала?

— Вряд ли.

— Значит, не заметит разницы.

Девушка залезла в сундук по пояс, безжалостно обдирая стенки. Скай поморщился, услышав треск.

— Кристин…

— Ну и ну! Ты только глянь!

Она подвинулась, и среди обрывков Скай увидел черно-белый снимок. Солнечный свет не попадал на дно сундука, пришлось включить фонарик.

С фотографии смотрел мужчина в темной форме с блестящими пуговицами. В одной руке он держал фуражку с позументом, другой обнимал за талию женщину в пальто с норковым воротником — точно таким, как тот, что укрывал плечи Кристин. Впереди стояли две белокурые девчушки.