Соня улыбнулась воспоминанию.

— Как бы то ни было, он терпеть не может все эти фокусы-покусы, — передразнила она Генри, хватив ладонью по столу, совсем как муж.

Все трое рассмеялись.

— Ну же, загляни внутрь. Я долго берегла ее для тебя — все ждала подходящего момента.

Старый коричневый кисет, местами покрытый пятнами, напомнил Скаю тот, в котором лежали руны. Он потянул за длинный шнурок и осторожно запустил пальцы внутрь.

В глубине души Скай надеялся найти серьгу. Вот уже несколько месяцев он канючил, чтобы мама разрешила ему проколоть ухо. Какое разочарование! Сначала показалось, что мешочек пуст; потом он извлек кусок задубевшей кожи. Отложив его в сторону, он пошарил на дне кисета, но больше ничего не обнаружил.

— Ты это имела в виду? — недоверчиво спросил он, ткнув пальцем в твердый сморщенный комок.

— Да. Это твоя сорочка, — прошептала Соня, таинственно улыбнувшись.

— Что-что? — Скай покрутил между пальцами непонятный предмет, пытаясь рассмотреть его получше.

— Знаешь, когда ты родился…

— Мама, ну пожалуйста!

Он украдкой глянул на кузину, но Соня, сделав вид, что не слышит, повернулась к племяннице.

— Мы с Генри жили тогда в коммуне вдали от цивилизации…

Скай не знал, куда деться от смущения и злости. Он ужасно стыдился хипповского прошлого родителей.

— …Когда начались схватки, поблизости не оказалось больницы. Да я и не хотела рожать в палате — стояло лето, день был жаркий и солнечный. Так что Скай появился на свет под открытым небом, потому мы так его и назвали.

— Здорово! — воскликнула Кристин.

Скай не уловил в ее тоне сарказма, но он не сомневался — потом кузина замучает его насмешками.

— А разве такие роды не опасны?