— Так. — Кристин кашлянула и после секундной паузы произнесла тихо, но четко: — Есть здесь кто-нибудь?

На этот раз в ее голосе не было и намека на веселье. Они сидели и ждали. Ничего не происходило, только плясал огонь свечи, поскрипывал старый дом да слабый ветер шуршал в кроне дуба.

Скай плотнее прижал палец к стаканчику. Замшевый кисет с сорочкой, который он надел на шею по настоянию Кристин, казалось, налился тяжестью.

Тишина.

— Есть здесь кто-нибудь? — повторила она громче.

Бесконечно долгая минута ожидания. Вдруг указатель дернулся и скользнул в сторону «ДА».

— Ты сама его двигаешь!

— Неправда!

— Нет, правда! Я же вижу. Смотри!

Скай отнял руку — стакан проехал еще пару миллиметров и остановился.

— Ну ладно, допустим, — сдалась Кристин с досадливой улыбкой. — Хотела проверить, не слишком ли доска липкая. Эта дура Ребекка Майлз разлила на нее сидр неделю назад. Клади палец обратно. Продолжим!

Скай неохотно повиновался. Из недр дома по-прежнему доносились шорохи и поскрипывания; в саду шуршали листвой деревья, а луна, до того игравшая с облаками в прятки, совсем скрылась за тучей. Чердак погрузился в глубокую тень, остался лишь крошечный освещенный пятачок — их укрытие.

Снова тишина. И вдруг они совершенно отчетливо услышали, как дедовы ходики внизу начали отбивать полночь. Видимо, поблизости находилась вентиляционная шахта.

«Дон! Дон! Дон!» — мерно неслось с первого этажа.

— Давай, — прошептала Кристин. — Теперь ты спрашивай.

Дон, дон… Дон… Дон…

Ему показалось или бой часов замедлился?

Скай уже открыл было рот, как вдруг с улицы донесся душераздирающий крик. Оба дернулись от неожиданности, не отнимая рук от стакана. И снова вопль, на этот раз ближе, будто женщина страдала от невыносимого ужаса или боли. Скай, однако, вздохнул с облегчением.