Второй был настолько молод, что его придется назвать не иначе как юношей. Его щеки еще не знали грубого прикосновения бритвы, и кожа на них была того редкого бело-розового, ровного оттенка, которому так завидуют женщины. Он был высок, широкоплеч, но еще по-мальчишечьи гибок. Он настолько походил чертами на своего спутника, что в них без труда можно было признать близких, кровных родственников. Только глаза у молодого человека были карие, глубокие, бархатистые. Юноша наверняка гордился своим длинным мечом в роскошных ножнах, но то и дело передергивал плечами, изнывая в шелках и бархате. Похоже, что огромная драгоценная цепь, усыпанная бриллиантами, рубинами и гиацинтами, натирала ему шею, а многочисленные перстни, украшавшие пальцы, мешали и раздражали.

Это были посол славного государства Альворан в Великом Роане граф Шовелен и его племянник — любимый, надо заметить, племянник, а теперь и помощник — Трои.

— Кажется, нам еще долго дожидаться своей очереди, — ворчливо заметил Шовелен. — Здесь собрались посольства со всего света, и, как минимум, половина из них прибыла раньше нас. Так что естественное чувство справедливости заставляет не лезть вперед.

— Справедливости и собственного достоинства, — откликнулся юноша. — Нет ничего хуже, чем толкаться в толпе, словно простой зевака.

— А поскольку делать нам все равно нечего, — продолжил посол, — позволь, я еще раз задам тебе необходимые вопросы. Очень многое зависят от того, как ты проведешь свою первую встречу, — наставительно молвил он, заметив, как недовольно сморщился племянник.

— Да, господин граф. Я понимаю.

— Не похоже. Мы не простые послы. На сей раз нас пригласили в составе свиты его королевского величества, и недопустимо ударить лицом в грязь.

— Дядюшка! Здесь столько посольств, столько свит и столько их величеств, высочеств, светлостей и сиятельств, а также прочих владетельных особ — многие имена, прости, я даже выговорить не могу, — что никто ничего не заметит.