Принялся читать, все еще думая о здешних делах, так что до него не сразу дошел смысл прочитанного. - Что за черт... - Он еще раз пробежал глазами письмо. - Что за... В глаза ему сразу бросились строки: "...возмущение, верные полки оказались в растерянности, чему немало способствовала двойная присяга..." Грибоедов уронил письмо на стол. Снова схватил его, подбежал к окну. Булгарин писал: "...генерала Милорадовича, некто Каховской (или Каховский?), потому гвардия, как и армейские полки, бездействовала. Милорадович пытался воззвать к патриотизму солдат, за что и получил ответ свинцом. Можно ли было такое представить себе?! Герой двенадцатого года - и от кого? От русских же солдат, тех же самых, коих водил он в сражения! Ко всему прочему (ах, зол наш народ, Саша, зол, правду ты писал - "злые языки страшнее пистолета"), некоторое время погодя, пошли слухи, что и сам генерал-губернатор столицы замешан был в конспирацию. Не верю! В грязи желают извалять славное имя. Впрочем, все может быть в такое безумное время. Гвардейский экипаж поддержал бунтовщиков... Его Величество (Высочество? уж не знаю, как ныне следует именовать), словом, Николай Павлович, по оплошности ли, недосмотру, оказался чуть не один на один с ротой Лейб-гренадеров, примкнувших к возмущению, и был ими тотчас взят под караул и доставлен..." - Черт! "...кроме того, поговаривают, будто среди гвардейских офицеров тоже немалое число заговорщиков, российских Зандов и Брутов, иных ты, верно, и сам знаешь - Фон-Визин, Штенгель, Щепин-Ростовский, и давешний противник твой, герой Кавказа - Якубович. О прочих не ведаю, однако громких имен среди них множество, что и вносит сумятицу в умы обывателей..." - Ч-черт! "...Ах, Саша! Что будет с Россиею? - Бог весть. А с нами? Боже мой, Саша, что будет с нами? Гильотина? Робеспьер?.. Ведь страшно, Саша, страшно!.. Хотя, с другой стороны (тон Булгаринова письма стал вдруг трезво-резонерским), не впервые переживает Россия перевороты.