– Ну и ладно, – махнул рукой Джерсен. – Я только хотел передать ему соболезнования от Виоля Фалюша. Сделаем это иначе. Где он будет сотрудничать?

– На постоялом дворе «Отрава» – там резиденция Конвента в Панге.

– Будем надеяться, я улучу возможность шепнуть ему пару слов или, по крайней мере, сделать ободряющий знак. Пойдем пройдемся.

Расстроенный Эдельрод повел их по базару. Только в рядах, где торговали ядами, он слегка оживился, торговался, хвалил особенно замечательные препараты.

– Поглядите на это смертельно опасное вещество. – Саркоец поднял шарик серого воска. – Я держу его без страха, потому что невосприимчив к такому яду. Но если вы потрете им любой предмет, принадлежащий вашему врагу, – расческу или зубочистку, – считайте, что он уже мертв. Либо напылите его на ваши идентификационные документы, и чересчур рьяный таможенник дорого поплатится за свое усердие.

Ифигения глубоко вздохнула:

– Каким образом саркоец умудряется дожить до зрелого возраста?

– Два слова, – важно ответил Эдельрод, подняв в назидание два пальца, – осторожность, иммунитет. Я невосприимчив к тридцати видам яда. Ношу с собой индикаторы, уберегающие от клюса, мератиса, «черной вдовы» и вольи.

Я соблюдаю чрезвычайную осторожность, когда ем, обоняю, одеваюсь или ложусь в постель с незнакомой бабой, ха-ха. Не ухмыляйтесь – многие чересчур пылкие любители удовольствий попались на этот крючок. Но продолжим. Я осторожен везде, всегда подхожу с наветренной стороны, хотя у меня иммунитет на мератис. Осторожность становится второй натурой. Если я подозреваю, что у меня есть враг либо вот-вот появится, я стараюсь свести дружбу и отравить, чтобы уменьшить риск.

– Возможно, вы доживете до старости, – протянул Джерсен.

В ответ Эдельрод сделал круговое движение руками, что символизировало остановку колеса Годогмы.

– Будем надеяться. А вот… – он указал на пузырек с белым порошком, – клюс. Полезнейший, универсальнейший. Если вам нужен яд, покупайте клюс.