- Туда добавляют эти ужасные травы.

Джерсен успокоил ее:

- Они не станут тратить на нас стоящие яды. Большего я гарантировать не могу. Это - обычный хлеб, вот те маленькие черные шарики - тростниковые ягоды, а здесь - жаркое или гуляш. - Он попробовал кусочек. - Я ел и худшее.

Ифигения угрюмо поглощала ягоды, которые припахивали дымом.

- Сколько ты намерен здесь оставаться? - спросила она обреченно.

- Два дня или около того, если все пойдет хорошо.

- Конечно, это твое дело, но все-таки любопытно...

- Ничего таинственного - нужно узнать кое-что у человека, который долго не проживет.

- Понятно.

Дальше этого интерес Ифигении к планам Джерсена не простирался, и она не участвовала в беседе Кирта с Эдельродом.

- Я бы хотел переговорить с Какарсисом Азмом. Это возможно?

Эдельрод задумчиво подергал длинный нос.

- Трудное дело. Он должен сотрудничать с Гильдией, а такого человека, ясное дело, тщательно охраняют. Конечно, можно попытаться. Как насчет монеты?

- Пятьдесят севов - в казну Гильдии, еще пятьдесят - мастеру Гильдии, двадцать-тридцать - вам. Но не более того.

Эдельрод, толстяк неопределенного возраста с гривой жестких черных волос, надул губы.

- Не королевский размах. На Саркое щедрость ставят выше всех других достоинств.

- Если я правильно понял намек, плата вас не устраивает. Что ж, обращусь к кому-нибудь другому.

- Погодите, - вздохнул Эдельрод, - я попробую что-нибудь разнюхать.

Джерсен присел рядом с Ифигенией, которая напустила на себя деланное безразличие. Эдельрод вернулся сияющий.