Меня проводили в следующий зал, отделанный по большей части приятного зелёного и голубого цвета шелками, после чего мне пришлось спускаться по крутой лестнице, уводившей под землю, и чем ниже спускалась она, тем круче становились ступени и слабее свет висячих фонариков. Я не решался задавать вопросы, провожатые же мои явно не горели желанием что бы то ни было объяснять мне, и, что мне совсем не понравилось, облик их и манеры, сколько о них можно было судить по коротким фразам и усмешкам, которыми они изредка обменивались, становились всё грубее и развязнее. Когда же я оступился, что было совсем неудивительно из-за явного недостатка освещения, тот самый молодец, что обратился ко мне первым на улице, подхватил меня под руку и бесцеремонно подтолкнул вперёд. Стараясь сохранять самообладание, я поблагодарил его, но он даже не удосужился мне ответить. Я, по-видимому, должен был либо рассмеяться, показав, что воспринимаю это как шутку, пусть даже неучтивую, либо всадить ему кинжал в горло. Потянувшись, скорее инстинктивно, к поясу, я с некоторым содроганием обнаружил, что пальцы мои не находят рукоятку. Вероятно, второй мой провожатый, шедший всё время за моей спиной, вытащил у меня незаметно оружие, пока мы спускались по лестнице. Однако я слишком устал чтобы испугаться, а кроме того, я почти не умею обращаться с оружием, так что потеря его не была для меня значительной, ведь если бы эти двое замыслили что-нибудь недоброе, действуя, в чём я нисколько не сомневался, по указанию своего, неведомого мне, повелителя, я всё равно не смог бы отбиться от них хоть сколько-нибудь успешно; коридор был столь узок, что не позволил бы мне обороняться одновременно с двух сторон, да и вряд ли можно было представить что-нибудь проще, чем ударить меня сзади, в то время как я судорожно вглядывался вниз перед собой, пытаясь взглядом нащупать ступени...