Ли Калас меня прекрасно знал, и весь визит был чистой формальностью. Каждый курсант должен посетить ректорат перед началом занятий, дабы подтвердить свои намерения и получить для ознакомления свод правил академии. На самом деле реальным подтверждением желания учиться является сумма, переведенная на счет академии, а правила я изучил еще в начале лета, о чем ректору Каласу было прекрасно известно. Но вот положено высокородным Ли и Ла встречаться с ректором лично, так что мы выпили по чашке чаю, обсудили скорое начало занятий и распрощались.

   Как это ни странно, но наставница, столь любезно проводившая меня до ректората, ожидала меня в приемной. Я уж думал, что раз она так сильно расстроилась из-за непонятной мне ошибки, то, пользуясь случаем, постарается исчезнуть.

   - Я прошу прощения за свое поведение, высокородный Ла, - она поклонилась. - Если вы позволите, то я бы хотела и дальше быть Вашим гидом. Глупость больше не вырвется из моего рта, оскорбляя Ваш слух, - подобные слова, в исполнении этой женщины, казались такими неожиданными, что я удивленно заморгал. Почему-то вспомнился смех, которым она встречала мои собственные попытки говорить подобным образом, и радость от первого дня свободы вдруг куда-то ушла.

   - Благодарю Вас, высокородная, - ответный поклон был столь же глубок, как обращение равного к равной. Это единственное что я мог сделать, чтобы унять ее непонятный страх. - Но я собирался покинуть стены академии. Вряд ли Вы сможете быть моим гидом в городе.

   - Позвольте хотя бы проводить Вас до ворот, - не желала сдаваться она. Мне оставалось лишь пожать плечами и согласиться.

   Беседы у нас не получилось. Нет, она по-прежнему много рассказывала о том, что нас окружало, но все это очень напоминало те информационные листки, которые я читал ранее. Какая-то мысль все время крутилась у меня в голове, что-то связанное с резким изменением ее манеры разговора. И это что-то я должен был понять как можно раньше, если не хотел повторения.