Квартира 33. Если он, Княжин, на звонок не откроет, то не стесняясь отомкнуть двери, заходить и разом — в постельку! «В постельку!» Аким Петрович сказал весело и бойко, и Надя его тут же поняла. Ничего не попишешь, все правильно, за просто так ничего не достается. В постельку, так в постельку — это дело плевое, не Бог весть какие труды тяжкие, лишь бы потом все остальное, самое главное здесь, в Москве, сладилось. А про все остальное Княжин обещал уверенно и твердо, и Надя знала, что ему можно верить. К тому же он еще зимой забрал с собой Надин паспорт, а месяц назад она переслала ему видеокассету с записью шести песен своего сочинения и исполнения. И документ, и кассета нужны были Княжину для того, чтобы начать ее, Надю, «раскручивать» — и эта раскрутка самое основное, ради чего Надя оторвалась от родных мест.

На одной из четырех дверей седьмого этажа тускло поблескивала медная табличка с выгравированной надписью:

КНЯЖИН АКИМ ПЕТРОВИЧ

Шоу-бизнес

Продюсер-менеджер

Надя нажала на кнопку звонка, выждала с минуту, позвонила еще раз и решила, что Княжина все же нет дома, уехал на гастроли в Париж.

Она выдернула из джинсов рубашку и полезла в трусы. На бедрах у нее был повязан самодельный пояс-кошелек, где хранились скудная наличность, записная книжка и ключи от квартиры Княжина.

Ключей была пара, и Надя разобралась с ними без труда, тем более что из двух замков заперт был только один. Надя поняла, что Княжин в Москве, если б уехал на гастроли, то запер бы свой дом как положено, накрепко. Дверь отомкнулась. Просторную шикарную прихожую заливал свет большой люстры под высоким потолком. Прикинув, что Аким Петрович все же дома, просто заснул по позднему часу или выпил лишку, сморился, а потому не слышал звонка, она весело крикнула:

— Аким Петрович! Это я приехала!

Но из глубины квартиры никто не ответил.