— Ладно… — Ионыч смягчился. — Но куда этот стервец делся?

Федя почесал нос:

— Я подозреваю несколько вариантов развития событий, Ионыч. Быть может, вмешались некие силы, неподвластные нашему пониманию, и…

Сокольничий говорил и говорил, говорил и говорил, а Ионыч смотрел на его варежки с ромбиками, связанные Катенькой, и жутко завидовал. Ему чудилось, будто варежки насмехаются над ним одним своим существованием. Почему Катенька не связала варежки для Ионыча? Она ведь, подлая, живет за его, Ионыча, счет. Именно он обеспечивает еду, горячую воду и самую современную технику для приготовления сложнейших кулинарных блюд. Отчего же такая неблагодарность?

— Варежки… — прохрипел Ионыч.

— Что «варежки»? — ласково спросил Федя.

Ионыч помотал головой:

— Не… ничего. Пошли, Феденька, вещи соберем.

— А водитель как же?

— Ну он-то без варежек был, — загадочно ответил Ионыч и вошел в сени.

Глава пятая

Вездеход, на котором приехал Владилен Антуанович, был вместительнее и удобнее Ионычева «Соболя», и Ионыч решил поехать на нем. Совместными усилиями они с Федей загрузили предметы первой необходимости в кузов, сверху разместили тарелку. На тарелке горела зеленая лампочка.

— Согрелась, милая. — Сокольничий смахнул набежавшую слезу.

Из приоткрытой двери выглянула кошка Мурка. Жалобно мяукнула, тронула снег, отдернула лапку.

— Кошку заберем? — спросил Федя.

— Не отвлекайся на безмозглого зверя, — приказал Ионыч. — Садись за руль.

— Куда едем, Ионыч? — спросил Федя, усаживаясь. Дрожавшая от холода Катенька сидела рядом с ним и дышала на бледные пальчики. Сокольничий ласково спросил:

— Чего дрожишь, лапонька? Боишься?