— Нет, дяденька, холодно мне.

— Ну это не страшно, — сказал добрый Федя и потрепал девочку по кудрявой голове. — Ионыч, шарфик выделим нашей девочке?

— Нет, — буркнул Ионыч. — У нее шапка есть.

Катенька достала из-за пазухи поетую молью шапку, надела. Шапка была маленькая, едва доставала до ушей.

— Ну как, теплее, лапушка? — спросил Федя.

— Не очень, дядя Федя, — сказала Катенька. — Но это ничего, ничего…

Ионыч о чем-то крепко задумался, посасывая папироску.

— Решено, — сказал, наконец, он, приоткрыл дверцу и выкинул окурок. — Едем в Пушкино.

— Через Снежную Пустыню? — уточнил Федя, разворачивая вездеход.

Снежные хлопья устроили хоровод вокруг машины. Катенька залюбовалась зрелищем, захлопала в ладоши, но Ионыч схватил ее за ухо, сильно дернул, и она опустила голову, притихла.

— Через пустыню ближе, — сказал Ионыч. — У Камней с Пяткиным пересечемся. Может, у него и останемся, переждем.

— Вечереет, — заметил Федя. — Ночевать в поле придется. К Камням завтра к полудню выедем.

— Значит, согреться надо, — сказал Ионыч и достал из бардачка стакан лапши быстрого приготовления. Дернул красную ленточку у ободка. Стакан зашипел, нагрелся, из-под крышки повалил горячий пар. Ионыч раздраженно бросил: — Китайская поделка… — и вытащил из-за пазухи большую деревянную ложку.

Федя вывел вездеход в поле, включил автоматику и тоже достал стакан горячей лапши. Катенька с немой просьбой поглядывала то на Ионыча, то на Федю.

Догадливый сокольничий спросил:

— Ионыч, а как же Катенька?

— Чего?

— Ей тоже лапшички хочется отведать! Горяченькой!

— Хрен ей, а не лапшички, — заявил Ионыч и сел к девочке спиной, чтоб даже горячий пар до нее не доходил.

— Хотя бы одну ложечку, дяденька… — слабым голосом попросила Катя, дергая Федю за рукав. Сокольничий едва не прослезился.