Из кабины на карачках выполз Федя. Катенька подбежала к нему, помогла подняться. Взгляд у сокольничего был чумной. Он схватил Катеньку за плечо и жарко прошептал:
— Катька, я видел, что ты натворила прошлой ночью… полкабины заблевала, даже Ионычу на штанину попала…
Катенька вздрогнула, удивленно посмотрела на сокольничего.
Федя нелепо размахивал свободной рукой:
— Но ты не переживай! Я всё продумал! Скажем Ионычу, что ты от страха так обделалась. Что он сам виноват: нечего было тебя серым в лапы сувать!
Катенька сглотнула и прошептала:
— Нет, Ионыч не виноват… это я виновата… получается.
Она засмеялась:
— Я виновата! Что уж тут поделать…
— Лапушка ты наша, — просиял сердобольный сокольничий, схватил Катеньку за щеку и ласково потрепал. — Умочка!
— Спасибо, дядя Федя, — прошептала Катенька. — Что б я без вас делала…
Сокольничий сделал шаг к вездеходу, облокотился на дверцу, с какой-то исконно русской тоской уставился на тлеющий восход.
— Вот оно, светило, — прошептал Федя. — Поднимается из снега. Словно тайный град Китеж, что из озера Светлояр поднимется рано или поздно. И сейчас, кстати, можно увидеть маковки церквей в воде Светлояра, но только истинно верующим откроется тайный город… так и светило, не для всех оно… надо веровать, Катенька, и тогда в нашей жизни будет свет, много света!
Катенька мяла борт пальтишка, дергала обломанную перламутровую пуговицу.