— Дядя Федя…

— Да, лапушка?

Девочка вздохнула и решилась:

— Но ведь это не я, а вы… вы на меня… и на дядю Ионыча…

Сокольничий непонимающе смотрел на девочку.

Из кабины донесся рык Ионыча:

— Что за дерьмо тут? Что за… Федор, это ты, что ли, наблевал?!

Катенька втянула голову в плечи. Сокольничий повернулся и закричал:

— Нет, Ионыч, это Катенька! Сама призналась, что от страха так… мол, серых испугалась, вот желудок и не выдержал! — Федя повернулся к Катеньке и незаметно подмигнул. — Не вини ее, не нарочно она!

— Дрянь! — не своим голосом закричал Ионыч, выпрыгивая из кабины. — Убью!

— Да ладно тебе… — пробормотал Федя.

— Где она?! — закричал Ионыч, вращая красными с похмелья глазищами.

— Да вот… — Сокольничий показал пальцем на Катеньку. — Ты только сильно ее не наказывай, Ионыч, не нарочно ведь…

— Я ей покажу «не нарочно»! — взревел Ионыч. Словно дикий вепрь налетел он на Катеньку и отвесил ей могучую пощечину. Девочка зажмурилась. Ионыч хватил ее кулаком по плечу. Катя упала в снег и свернулась калачиком. Ионыч замахнулся ногой, целясь Катеньке в живот, но удар пришелся по рукам, которые девочка выставила вперед. Ионыч плюнул на Катеньку, проворчал что-то матерное и пошел оттирать блевотину со штанины.

Федя подошел к девочке, помог подняться. Катенька закашлялась. Посмотрела на руки: костяшки на пальцах были стесаны до крови.

— Ну что ж ты так, лапонька, — шептал жалостливый сокольничий. — Не волнуйся, и тебе как-нибудь удастся увидеть золотые купола Китеж-града, и ты искупаешься в лучах его славы…

— Не верю я в Китеж-град, дяденька. — Катенька робко улыбнулась разбитыми губами. — Мне мама давным-давно говорила, что это сказка для дяденек и тетенек, которые хотят сбежать от тягот жизни…

— Ничего-ничего, и сомневающиеся рано или поздно уверуют, — спокойно ответил сокольничий и подсадил Катеньку в кабину. — Там тряпочка где-то есть… приберись хорошенько, вытри всё, пока Ионыч не вернулся, ладушки?