У Камней паслось стадо снежных туров.

Подросток в унтах и пушистой шубе следил за травоядными животинами. У ног хлопца сидел крупный белый пес — полосатый язык наружу. Собака с подозрением наблюдала за чужаками. Ионыч затруднился определить породу собаки, но решил, что это неважно — главное, псина здоровая и опасная да еще и с острыми костяными рогами на лысой макушке. Снежные туры бродили кругами вокруг подростка и его пса. Пухлыми красными отростками они всасывали в могучие мохнатые тела серую травку, росшую у подножия теплых камней, — зачастую вместе с корнями.

Федя остановил вездеход в тени высокого треугольного камня, вышел. Ионыч вытолкал из кабины Катеньку и вылез сам. Развязным шагом подошли к пастуху.

— Где Пяткин? — спросил Ионыч строго.

— Я — Пяткин, — сказал хлопец, рукавом вытирая сопливый нос.

— Марик, ты? Я ж тебя махонького знал! — Ионыч всплеснул руками и похлопал мальчика по плечу. — Вырос сорванец! Радость-то какая!

— Я вас помню, — буркнул Марик, поглаживая рычащего пса по голове. — У вас ферма возле Лермонтовки.

— Да-да! — воскликнул Ионыч, с тревогой поглядывая на собаку. — А дедушка твой где?

— Простудился деда, — сказал Марик. — Дома сидит.

— Мой старый друг Пяткин. — Ионыч покачал головой. — Заболел… беда-то какая!

— Никакой он вам не друг, — заявил Марик. — Вы у деда триста рубликов два года назад в долг на неделю брали, до сих пор не вернули.

— Вот как раз и отдам должок! — нашелся Ионыч. — Верну и мгновенно удалюсь, чтоб зря старика Пяткина не тревожить…