В следующей гардеробной комнате по стенам стояли громадные, старинного фасона шкафы. В одном из них находилось бесчисленное множество разнообразнейших костюмов, в том числе даже и женских; в другом на верхних полках лежали парики и фальшивые бороды, Пониже белила и румяна, еще ниже — маски, а на самом низу стояла обувь всевозможных фасонов. В третьем шкафу помещались превосходно исполненные куклы, изображавшие сыщика и походившие на него, как две капли воды. В этой же комнате за надежными замками хранилось оружие, а равно и разные инструменты, при помощи которых Шерлок Холмс мог открывать и запирать любой замок, маленькие фотографические камеры, прикрепляемые сыщиком к шляпе или к часам, когда он отправлялся на облаву. В особом помещении хранились фонографические и кинематографические ленты, с помощью которых Шерлок Холмс добивался иногда поразительных успехов. На большом, стоявшем посередине столе были расположены масса реторт, химических сосудов, микроскопы, компасы и тому подобные предметы.

Шерлок Холмс взял из гардеробного шкафа матросский костюм, надел его, загримировался, приклеил фальшивую бороду и в конце концов стал совершенно неузнаваем.

Через несколько минут по оживленной Бейкер-стрит шел подвыпивший матрос распространявший сильный запах виски и ежеминутно рисковавший столкнуться с прохожими или с фонарным столбом. В этом пьянице никто не узнал бы величайшего сыщика Европы, даже всего мира.

После часовой ходьбы Шерлок Холмс добрел до Уайтчепля, где ютятся нищета, порок и преступление.

С наступлением сумерек он завернул на Брушфильд-стрит. одну из самых шумных и вместе с тем самых бедных и опасных улиц Лондона.

Здесь прилично одетый человек ежеминутно рисковал жизнью.

Часы на колокольне соседней церкви пробили девять, когда Шерлок Холмс дошел до конца улицы и завернул в один из переулков, воздух которого был пропитан всевозможными зловонными испарениями и где постоянно слышались: дикий рев, проклятия и брань.