Комната разделялась на две половины громадным куском грязного холста. В одной половине было нечто вроде спальной, с убогой кроватью, несколькими ящиками и с висящей на стене грязной, рваной одеждой, в другой — за ветхим столом сидел сгорбленный старик лет шестидесяти, занимавшийся смешиванием каких-то порошков, лежавших перед ним. За его спиной на низкой железной печи стояло несколько маленьких тигелей, в которых кипятились какие то жидкости.

Старика с длинными седыми волосами, густыми прядями, спадавшими на плечи, можно было бы назвать маститым старцем, если бы лицо его не носило отпечатка хитрости и лукавства, а глаза не блестели злобным огоньком.

Из этих порошков он, по-видимому, составлял какую-то ядовитую микстуру.

— Мое почтение, профессор, — заговорил Шерлок Холмс, входя в комнату и небрежно опускаясь на один из ветхих стульев. — Я последовал вашему приглашению. В чем дело?

Старик обернулся, и дьявольская улыбка скривила ею лицо. Он, несмотря на грим, узнал Шерлока Холмса.

— У меня есть кое-какие сведения, которые должны вас заинтересовать, — ответил он.

— Могу себе представить, какие именно, — отозвался сыщик. — Вы, вероятно, хотите рассказать что-нибудь, имеющее отношение к убийствам на Оксфорд-стрит, исчезновению консула и похищению драгоценностей? Нынче это самое сенсационное происшествие в Лондоне, а вы знаете, что я с особенным удовольствием берусь за такие дела. Было бы интересно, если бы вы сообщили мне что-нибудь о Бобе Гринфильде. Ведь вы всегда прекрасно осведомлены относительно того, что делается в кругах лондонских преступников и мошенников, — вы, милейший профессор, представляете собой просто какую-то уголовную энциклопедию, в которой, если хорошенько порыться, можно узнать все что надо!