Довольное лицо Стеф до сих пор стояло перед моими глазами, и я не могла выбросить его из головы, даже если думала о чем-то другом. Предательство. Почему это оказалось так больно? Так чертовски обидно? Почему я даже не пытаюсь все забыть?

Наверное, потому, что я слишком привыкла доверять людям, доверять Стеф. И это как-то слишком все… неправильно. Даже сейчас мы должны были спорить со Стеф по поводу очередного фильма, а не находиться в тысяче миль друг от друга. Интересно, а она вспоминает обо мне? Чувствует ли себя виноватой?

Бездумно перевернувшись на бок, я уставилась на осиротело ютящихся в углу комнаты два огромных чемодана. Они выглядели как прирученные покладистые монстрики, один взгляд на которых вызывал жалость.

Внезапно что-то в голове щелкнуло, и я лениво поднялась с кровати, наощупь открывая молнию верхнего кармашка одного из чемоданов, а затем извлекла оттуда запечатанный пакетик с яркой надписью "Наши фотографии останутся с вами навсегда!" и маленьким логотипом — висящем на пальце фотоаппаратом.

У нас со Стеф был один фотоаппарат на двоих. Конечно, на самом деле это был мой фотоаппарат, но мы же были вроде как подругами и для нас это было вполне нормально — иметь что-то общее. Зачем тратиться на еще одну камеру, если она уже есть у меня? Единственное, что мы со Стеф распределили, так это то, когда каждая из нас отдает пленку на проявку и кто за какой месяц платит. К счастью, моя очередь забирать фотографии оказалась последней, так что теперь и отснятые снимки, и сам фотоаппарат были при мне.

Недолго думая, я вскрыла конверт и извлекла на свет увесистую стопку карточек. На первой была изображена Стеф — в новеньком желтом платье-футляре, которое она так и не купила, потому что сочла его слишком дорогим. На фотографии она приветливо улыбалась и держалась одной рукой за стенку примерочной, но почему-то сейчас эта улыбка, как и весь снимок, казались мне фальшивыми.