Конечно, а то я не знала, подумала я про себя с усмешкой. Комната в конце коридора всегда была своего рода свалкой забытых вещей в доме дяди Рея и в то же время единственно более-менее пригодной для житья. В течение каждого своего визита на дядину ферму я жила именно в этой комнате, тогда как Роджер вообще предпочитал спать на соломе. Гордость гордостью, но спина у него обычно потом не разгибалась.

— И еще, Джинджер. Я нашел тебе кое-каких книжек. Почитаешь на досуге, а то тебе, наверное, у меня скучновато. Ты же привыкла к другим развлечениям.

Я с благодарным видом кивнула, но с ностальгией вспомнила об оставленных в моей комнате в Мельбурне игровой приставке и компьютере. Что ж, научимся выживать в диких условиях с интереснейшими романами о Диком Западе.

В целом все было не так уж плохо. Дядя Рей вместо занудной мачехи, потрепанные книги вместо перепалок со старшим братом и тонны съеденных шоколадок вместо тыквенного супа, на котором просто-таки помешана вечно худеющая Ллевелин Макэндорс. Конечно, переезд не освобождал меня от посещения местной школы, но, говорят, в провинциях учиться гораздо проще.

Зевая и потягиваясь, я пыталась размять затекшие конечности на заднем сидении старенького Шевроле, но тут же больно ударилась коленкой об очередной бесполезный выступ. Я мысленно застонала и принялась потирать больное место.

— Берил два месяца назад родила, — гордо сказал дядя Рей, включая поворотник. Так что, по-видимому, мы уже съезжали с шоссе.

Я все пыталась вспомнить, кто такая Берил. С соседями дядя Рей общался всегда мало, да и большинство его соседей — такие же безбашенные фермеры, как и он сам.

— Я все не называл малыша — ждал твоего приезда.

Неужели, дядя Рей успел жениться? — стучало у меня в голове. Он был закоренелым холостяком: уже почти двадцать лет он никуда не выезжал со своей фермы, выносил только собственную стряпню и ничью больше (хотя я тоже немного люблю готовить, и дяде придется с этим смириться), а еще, как я уже сказала, Рей Макэндорс просто-таки ненавидел детей.