Один тип из бюджета издает сладострастное сопенье и в ужасе застывает. Отеческий чин по имени мистер Кэнтл прочищает горло.

– Ну, моя юная леди, ты готова отправиться на работу?

– Да, сэр, – степенно ответствует эльф.

– Посмотрим. Кто-нибудь тебе объяснил, что ты будешь для нас делать?

– Нет, сэр. – Джо и Тесла потихоньку выдыхают.

– Хорошо. – Он оглядывает ее, пытаясь нащупать слепой мозг в соседней комнате.

– Ты знаешь, что такое реклама?

Он говорит гадкие вещи, он хочет шокировать. Глаза Дельфи расширяются, маленький подбородок вздергивается. Джо – в экстазе от того, какое сложное выражение удается проецировать Ф. Берке. Мистер Кэнтл ждет.

– Это, ну, когда они раньше говорили людям, покупать вещи, – она сглатывает. – Это не разрешается.

– Совершенно верно, – мистер Кэнтл торжественно откидывается назад. – Реклама, какой она была раньше, противозаконна. Показ иного, чем законное, использования продукта, предназначенный для увеличения его продаж. В прошлые времена любой производитель имел право навязывать свои товары любым способом, в любое время и в любом месте, какие мог себе позволить. Все средства массовой информации и большая часть ландшафта были захвачены экстравагантной конкурирующей рекламой. Сама реклама стала неэкономичной. Общество взбунтовалось. С введением так называемого Акта Барышника продавцы были ограничены, цитирую, «показом или самого продукта, увиденного в процессе его установленного законом использования, или в ходе продаж на территории продавца». – Мистер Кэнтл подается вперед. – Теперь скажи мне, Дельфи, почему люди покупают один продукт, а не другой?

– Ну... – очаровательная озадаченность на личике Дельфи. – Они... гм, они его увидели, и им понравилось, или они о нем от кого-нибудь слышали? (Вот здесь прощупывается след Ф. Берке: она не сказала «от друга или друзей».)