– Отчасти. А почему ты купила именно этот телоподъемник?

– У меня никогда не было телоподъемника, сэр.

Мистер Кэнтл хмурится; из каких канав они вытаскивают эти отбросы для Удаленок?

– Хорошо, какой марки воду ты пьешь?

– Просто ту, что течет из крана, сэр, – смиренно отвечает Дельфи. – Я... я, честное слово, пыталась ее кипятить...

– Господи милосердный, – мистер Кэнтл мрачнеет; Тесла цепенеет. – Ладно, как ты ее кипятила? На плитке?

Сияющая желтая головка кивает.

– Какой марки плитку ты купила?

– Я ее не покупала, сэр, – губами Дельфи произносит перепуганная Ф. Берке. – Но... я знаю, какая самая лучшая! У Ананги стоит «Берн-бэби», я видела название, когда она...

– Вот именно! – снова вдруг включается отеческое сияние Кэнтла; счет «Берн-бэби» к тому же довольно крепок. – Ты видела, что ею пользуется Ананга, и потому решила, что она, наверное, хорошая, да? А плитка и вправду хорошая, иначе такой чудесный человек, как Ананга, не стал бы ею пользоваться. Совершенно верно. А теперь, Дельфи, знаешь, что ты будешь делать для нас? Ты будешь показывать определенные продукты. Как по-твоему, звучит не слишком сложно?

– О, нет, сэр... – недоуменный детский взгляд; Джо злорадствует.

– И ты никогда, никогда не должна никому рассказывать, что ты делаешь, – глаза Кэнтла впиваются в мозг за этим соблазнительным ребенком. – Разумеется, ты спрашиваешь себя, почему мы просим тебя это делать. На то есть очень серьезная причина. Все товары и продукты, какими пользуются люди: еда, и медикаменты, и плитки, и пылесосы, и одежда, и машины – все это кто-то производит. Кто-то вложил годы тяжелого труда в их разработку и изготовление. Скажем, человек придумывает, как совершенно новым способом улучшить продукт. Он обзаводится фабрикой и станками и нанимает рабочих. Так вот. Что если у людей нет никакого способа узнать о его продукте? Молва слишком медленна и ненадежна.